Наперегонки со смертью: шальная пуля, «жигуленок» и врач от Бога

На фоне бурно обсуждаемого в обществе так называемого «дела врачей» мне вспомнился весьма драматичный эпизод из моей военной биографии, где я столкнулся воочию с мастерством великого врача Аполлона Гургулия.

Мы были в освобожденном от оккупантов Гале. Только-только спала эйфория от победы, абхазские власти спешно разбирались в ситуации.

Распределяли силы, назначали новое руководство в районе. Нам нужны были комфорт и уют. И мы их нашли в доме одного из местных жителей. Он поначалу с опаской относился к нам, но потом понял, что страшные легенды о злых и беспощадных абхазах, которые распространяли идеологи грузинского режима, оказались в нашем случае просто лживыми россказнями. Его доверие к нам было таким большим, что на второй день из временного убежища в дом вернулась его супруга — статная красивая мегрелка, с хорошими манерами, очень приятная в общении.

Между этой доброй семьей и нами поразительно быстро возникло отличное взаимопонимание. На какое-то время их дом стал для нас тихой гаванью, где мы могли восстановить силы после хаоса последнего наступления, наслаждаясь тишиной, электричеством и горячей водой. Эти простые, но так необходимые бойцам вещи здесь были в избытке. Хозяйка почти каждый день удивляла нас изысканными блюдами. Огорчу тех, кто сейчас подумал, что это было напускное, вынужденное гостеприимство. Конечно, мы были нежданными гостями, но мы были для них и всех соседей в округе неким оплотом спокойствия и стабильности.

Уже не война, но еще не мир

К сожалению, когда заканчиваются боевые действия, неведомо откуда появляются те, для кого «война — мать родная». Эти люди хорошо уклонялись от настоящих боевых действий, еще успешнее пользовались последствиями войны. Не мы придумали, не мы первооткрыватели, но любое кровопролитие в итоге обрастает мародерами. И это данность, которая не миновала нас. Эти люди коварны, беспощадны и циничны. Им, чаще всего, чуждо все человеческое. Алчность и нажива движут ими. И, естественно, они очень опасны, прежде всего для мирных жителей. От скольких нападок нам пришлось защищать этот маленький оазис, который временно приютил нас, это отдельная история, но точно могу сказать, пока мы были там, там было спокойно.

Очередной октябрьский день выдался по-летнему теплым и ярким. После сытного завтрака мы вышли насладиться солнцем в живописный садик во дворе. Было уютно и спокойно. Мы обменивались шутками, улыбались и радовались. Ничего не предвещало каких-то неординарных событий. Где-то вдалеке раздалась длинная автоматная очередь. Никто на нее не обратил бы внимание, но вдруг один из нас — Адгур — упал на траву. В его глазах было недоумение и боль.

— Братцы! В меня что-то попало! – сообщил он.

Мы быстро осмотрели его, но ничего не обнаружили. И даже попытались подшутить над другом:

— Что с тобой? Что притворяешься? Испугался автоматной очереди? Всю войну прошел, а все еще боишься выстрелов?

Адгур же не мог встать, и это очень озадачило нас. Вдруг мы обнаружили кровавое пятно на спине, чуть ниже затылка. И только теперь мы осознали всю опасность — в Адгура попала шальная пуля. Я быстро выгнал на улицу машину, Адгура погрузили в нее, и мы помчались в нашу боевую часть. Встретили медсестры, которые первыми осмотрели его ранение. Это была еле заметная дырочка, которая сильно кровоточила. Насколько глубоко и куда зашла пуля, понять было невозможно. Адгуру наложили тампон и настояли, чтобы мы везли его в ближайший госпиталь. Я сел за руль, и мы двинулись в сторону Очамчиры, где наверняка могли оказать квалифицированную помощь.

Трасса была практически пустая, но «жигуленок» был на последнем издыхании, и я выжимал все из этой колымаги. От дороги сильно отвлекал сам раненый, который лежал на заднем сидении. Он очень переживал, и его можно было понять. Всю войну отпахал, прополз на животе, принял участие во всех значимых событиях, в вылазках, в наступлениях, а тут такая неприятная и, может быть, роковая неожиданность — шальная пуля! И кто тогда мог точно знать, чем это все обернется? Адгур постоянно ощупывал рану, прислушивался к своему состоянию и периодически обращался ко мне:

— Алеша! А ну посмотри! Где пуля? Куда точно она попала? Как глубоко? Медсестра сказала тебе, опасно это?  

— Адгур! Не знаю! Давай доедем до больницы! Перестань мне мешать! Как я могу посмотреть?! Я же за рулем!

— Да-да! Ладно, езжай быстрее! Что ты плетешься, как на арбе?!

Да я бы с удовольствием, но машина то глохла, то вдруг оживала, но когда я пытался максимально выжимать акселератор, она начинала захлебываться. И вот, когда в очередной раз она заглохла, я стал просто катиться по инерции, мы приблизились к большой группе автомобилей, которые стояли прямо на трассе. Как выяснилось, они были без бензина, подлавливали проезжающие машины, чтобы попросить топливо или чтобы взяли их на прицеп. Обычная послевоенная история. Я быстро сориентировался и предложил одному из них слить бензин из моей машины, чтобы доставить раненого в больницу. Так мы и поступили, и вот мы уже подъезжаем к больнице.

Он — легенда

Я выбежал и стал звать на помощь. Адгура сразу уложили на стол и стали готовить к операции. Я несказанно был рад, что хирургом оказался Аполлон Гургулия, но многие его знают как Даура (есть такая абхазская традиция, когда у человека два имени – одно в паспорте, другое в быту). Это был легендарный врач. Врач от Бога. Этот спокойный, рассудительный человек спас огромное количество раненых и изувеченных бойцов на Восточном фронте. Число спасенных им от неминуемой смерти партизан исчислялось сотнями. Причем операции он проводил в немыслимых полевых условиях. При свете фонариков и свечек, без необходимых препаратов анестезии. Именно его появление в операционной воодушевило и успокоило меня и в особенности самого раненого. Я остался, чтобы в случае чего помочь.

Место ранения отмыли от крови, обкололи новокаином, и Даур приступил. Я впервые присутствовал при таком и был поначалу шокирован. Хирург еле заметным движением сделал большой надрез и попытался обнаружить пулю, но тщетно. Потом еще и еще надрез. Пулевое отверстие стало похоже на распустившийся цветок, но пуля все не попадалась. Каждый раз, когда Даур начинал в месте нового надреза нащупывать пулю и не находил, он глазами мне показывал, что поиски безрезультатны. Зрелище было не из приятных. Несмотря на это, я почему-то отметил комичность ситуации. Я был уверен, что если Адгур увидел бы, какие манипуляции над ним совершает хирург, то тут же получил бы шок.

После нескольких попыток врач сделал однозначный вывод — обнаружить пулю в таких условиях не получится. Адгура надо срочно доставить в Сухум, где есть рентген. Гургулия дал указание, и раненого отправили на спецмашине в столицу. Ехать с ним не было необходимости, он был в надежных руках. Я на попутках вернулся к месту, где бросил «жигуленка». Ни моей машины, ни той группы там уже не было. Мой автомобиль пропал, но зато Адгур был в Сухуме, оттуда его отправили в Сочи, где ему извлекли пулю. Она застряла всего в нескольких  миллиметрах от сердца.

Вот такую злую шутку сыграла судьба с Адгуром, но благо он не погиб и достойно живет, создал семью и воспитывает детей.

Источник : sputnik-abkhazia.ru

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *