Сутки без воздуха: врач из Абхазии рассказала о работе с больными коронавирусом

О том, как врачи работают на передовой и с какими сложностями они сталкиваются, рассказала корреспонденту Sputnik Мадина Аргун.

Сария Кварацхелия, Sputnik

“Если бы мы сейчас говорили по фейстайму, то я воочию показала бы состояние своего лица”, – начинает беседу врач Мадина Аргун, намекая на синяки, полученные от долгого ношения защитных масок.

Девушка работает в клинике, где есть большой многопрофильный стационар, куда доставляют людей на “скорых”. С первых дней, когда в России началось распространение коронавирусной инфекции, Мадина добровольно вызвалась помогать больным с коронавирусом. Хотя по специальности она акушер-гинеколог.

Свое решение Аргун объясняет тем, что невозможно оставаться в стороне, когда твоим коллегам сложно.

Смена в 24 часа

Мадина Аргун работает в смене, которая длится сутки. В клинику она приходит в восемь утра. Рабочий день начинается с “обмундирования”.

“Надеваешь на себя всю эту амуницию. Есть определенный регламент, по которому ты должен на себя надеть костюм. Все это занимает минут 15. Сначала ты находишься в чистой зоне, оттуда попадаешь в красную уже весь экипированный и начинаешь обход пациентов”, – поясняет Аргун.

В отделении, где работает Мадина, 60 пациентов с COVID-19, состояние всех этих людей оценивается как “средней тяжести”. В день у врача как минимум 180 контактов с больными, так как должно быть не менее трех обходов пациентов за смену.

Во время суточной смены у медиков бывают небольшие перерывы, так как невозможно все это время находиться в спецкостюмах. Свой перерыв Мадина Аргун потратила на общение с корреспондентом Sputnik Абхазия.

© Foto / предоставлено Мадиной Аргун
Мадина Аргун

“Сейчас, например, я вышла на час. Потом зайду сама и выпущу своих коллег. На самом деле, работать в костюмах очень тяжело. Это в первую очередь нехватка воздуха. Вся медицинская документация ведется тоже нами. Когда мы сменяем друг друга, мы сначала попадаем в санпропускник. Там сначала наши костюмы полностью обрабатывают, помогают нам снять. Затем тебя несколько раз опрыскивают специальным раствором. Потом мы идем в душ, переодеваемся в свою нормальную одежду и немного отдыхаем”, – говорит Аргун.

Мадина рассказывает, что трудности в работе с больными коронавирусом для врачей в первую очередь это именно защитные костюмы, которые они вынуждены носить, чтобы самим не заболеть. После длительного ношения маски становится трудно дышать.

Особенно сложно медикам, у которых проблемы со зрением. Линзы носить запрещено, так как вирус можно подхватить через слизистую оболочку, а очки под маской моментально запотевает.

“Слава богу, у меня со зрением все в порядке, но моим коллегам, которые носят очки или линзы, приходится непросто. Сейчас линзы нельзя носить, потому что любой контакт со слизистой, как говорится, может быть фатальным. Если носить очки, то они запотевают. Но ты ничего не можешь сделать. Приходится дожидаться пока этот конденсат каплями не начнет стекать вниз. Но опять-таки все это стекает по твоему лицу, что раздражает, приносит дискомфорт. Естественно, у каждого своя конфигурация лица и нет возможности каждому индивидуально подбирать маски. Поэтому есть много различных повреждений на коже из-за ношения маски, в основном на переносице. Когда ты не можешь почесать, подвинуть – очень угнетает”, – отмечает Аргун.

© Foto / Предоставлено Мадиной Аргун
Мадина Аргун с коллегами

Физические сложности медики, конечно, могут преодолеть – при необходимости им не запрещено выйти, снять с себя костюм и полной грудью вдохнуть воздух. Но когда врачи видят пациентов, которые лежат со специальными кислородными масками, как признается Аргун, “сердце кровью обливается”.

“Ты выходишь и можешь вдохнуть воздух полной грудью, а они неделями лежат и не могут нормально дышать. Честно, это очень ужасно”, – добавляет она.

Прогнозировать рано

Врач отмечает, что коронавирус у каждого проходит по-разному. У одних бессимптомно, у других в легкой форме, а у третьих – он вызывает серьезные осложнения, которые могут быть фатальными.

“Я знаю, что некоторые мои коллеги переболели бессимптомно. У них уже есть иммуноглобулинн G, что означает, что они переболели. Но в какой момент они болели – неизвестно. Есть люди, у которых коронавирус протекает более тяжело, тем не менее они выздоравливают. Но есть люди, особенно представители старшего поколения, которые переносят коронавирус  очень непросто. Предсказать сложно. Недавно только мужчина не старше 60 лет при отсутствии какой-либо соматической патологии скончался”, – поясняет Аргун.

Словом, симптоматика у всех может быть разной. По словам Аргун, все ее пациенты, у которых заболевание средней тяжести, в первую очередь, отмечают слабость на фоне высокой температуры и кашель.

“Все начинается как банальное ОРВИ. Но основной симптом – несбиваемая температура, которая сохраняется в течение длительного времени, – отмечает она. – Есть еще такие симптомы, как сыпь на коже, посинение конечностей. Пациенты говорят о том, что им тяжело дышать, одышка. Но это уже на более поздних стадиях”.

Несмотря на высокую организацию безопасности, в клинике, где работает Аргун, есть врачи, которые заболели коронавирусом, они сейчас изолированы.

“Буквально сегодня не вышла на работу наш терапевт, сказали, что она заболела коронавирусой инфекцией, – рассказала Аргун. –  После смены каждый из нас самоизолируется, не контактирует с другими людьми. На мой взгляд, все организовано корректно. Всему персоналу выделили отдельные номера в гостиницах, в которых мы должны находиться все это время, пока все это не закончится”.

Делать какие-то прогнозы о том, когда закончится пандемия, по мнению врача, пока рано. 

“Пока все находится в неведении. Прогнозировать не стоит, – уверена она. –  Также мы не знаем, какие будут отдаленные последствия”.

Отрицание – уловки мозга

На днях Мадина Аргун сделала видеобращение к своим соотечественникам, она призвала не игнорировать меры безопасности и отнестись всерьез к COVID-19.

“Я слышала, что у нас в стране есть люди, которые не верят в существование вируса. Какой-то детский сад. Как будто вирус Дед Мороз, в которого можно верить или нет. Но это верх безответственности, на мой взгляд, – считает Аргун. – Все мировое медицинское сообщество не было готово к такому повороту. А медицина в Абхазии еще меньше готова, наверное. Если вирус будет в Абхазии в больших масштабах, то, возможно, исход будет плохой. Верить или не верить – дело каждого. Но как говорится, независимо от того, что вы думаете о правде, она остается правдой”.

По мнению врача, отрицание существования COVID-19 – уловки нашего мозга – человек готов верить во что угодно, лишь бы только выйти на улицу.

“Я понимаю, тяжело находиться дома, понятно, что люди испытывают экономические сложности, многие мотивируют выход на улицу тем, что нужно кормить семью. Но если заболевание в Абхазии будет в больших масштабах, то последствия для Абхазии будут серьезными. Вы же понимаете, в Абхазии население составляет около 250 тысяч человек. Если мы потеряем 25% – это будет хуже, чем война. Мы, абхазы, знаем не понаслышке, что такое война. Война коснулась практически все абхазские семьи, у каждого кто-то из близких умер. Поэтому неважно, что ты думаешь об истине. Важно думать о своих близких, родных. Когда мы поймем, что нужно себя защищать, тогда уже, может быть, будет поздно”, – добавила Аргун.

Источник : sputnik-abkhazia.ru

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *