Сделано в Абхазии: как немецкие ученые создавали первую в СССР атомную бомбу

Синопский парк – один из самых старых в Сухуме. Мало кому известно, но чуть больше 70 лет назад он стал центром ядерных разработок.

Именно сюда для создания атомной бомбы были направлены выдающиеся физики-ядерщики Третьего рейха, среди которых был и любимчик фюрера  барон Манфред фон Арденне, изобретатель и ученый. В Сухуме он возглавил секретный объект «А» и занимался разделением изотопов урана с помощью центрифуги.

Сария Кварацхелия, Sputnik

«Ядерный удар» из Абхазии

После победы над фашизмом союзники по антигитлеровской коалиции устроили настоящую охоту на немецких физиков. Советский Союз не стал исключением.

© Foto / Росатом
Первая советская атомная бомба РДС

Для этого, по словам специалиста в области международного научно-технологического сотрудничества Сухумского физико-технического института Алмасхана Марколия, в Германию командируется группа советских экспертов. Они должны были найти и отправить в Советский Союз немецких ученых. Пожалуй, самыми главными «трофеями» стали ведущие немецкие физики-ядерщики во главе с Манфредом фон Арденне и Густавом Герцем.

Конечно, советские ученые могли создать атомную бомбу и без участия немцев, но, по мнению публициста Надежды Венедиктовой, чьи дедушка и бабушка работали в Синопе вместе с немецкими учеными, это произошло бы несколько позже.

© Foto / Росатом
Ядерный взрыв. Испытание

Однако в СССР не могли ждать. 16 июля 1945 года в США состоялось первое в мире испытание ядерного оружия. Американцы были на шаг впереди. Нужно было устанавливать ядерное военное равновесие.

Полем ядерных разработок становятся Синоп в Сухуме и Агудзера в Гулрыпшском районе. Курировал проект Лаврентий Берия, а научное руководство осуществлял Игорь Курчатов.

© Foto / Алмасхан Марколия
Корпус института А

Излюбленные советской интеллигенцией Синопский парк и санаторий «Синоп» в одночасье превращаются в закрытый объект под литерой «А» – по одной из версии, по первой букве фамилии директора, барона фон Арденне. Санатории «Агудзера» стал объектом «Г» – его возглавил Густав Герц.

«В Москве немцам предложили самим выбрать место работы между Москвой, Крымом и Абхазией. Барон Манфред фон Арденне  ответил: «О, Кавказ! Как романтично». Так немецкие ученые оказались в Абхазии», – рассказывает одну из версий Надежда Венедиктова.

Бытует мнение, что место ядерных разработок было определено Лаврентием Берия, который родился и вырос в Абхазии, и места эти были ему хорошо знакомы.

© Foto / Алмасхан Марколия
Корпус института Г

Но вот как в своих дневниковых записях объясняет выбор поля будущих ядерных разработок сам Манфред фон Арденне: «В конце июля в Москве, наконец, состоялись переговоры. Представитель правительства объявил мне, что наше будущее место работы будет находиться в Советском Союзе; место для института могу я выбрать сам: Москва, Крым или Грузия (Абхазия к тому моменту на правах автономия была включена в состав Грузинской ССР – прим.). Мы подумали, что хорошая природа может способствовать творческой работе и остановили свой выбор, несмотря на некоторые колебания из-за климата, на Грузии. Я попросил подобрать такое место, которое располагалось бы по возможности ближе к Черному море. К моему желанию прислушались».

Продолжение начатого

В института «А» насчитывалось более ста помещений. В Сухуме, как вспоминает фон Арденне, немецкие ученые должны были продолжить начатые в Берлине разработки атомной бомбы.

© Foto / Алмасхан Марколия
Циклотрон, перевезенный из частного института Арденн (Берлин) в Синоп

Немцы должны были построить центрифугу и работать над разделением изотопов урана-235. Чтобы разработать метод промышленного разделения изотопов урана, институтам Герца и барона фон Арденне нужны были техники и мастера. Их начали искать среди военнопленных. Так в Сухум попал Макс Штеенбек – конструктор центрифуги для разделения урана.

© Foto / Росатом
Макс Штеенбек

«Возможно, это решение спасло жизнь некоторым людям, привлеченным к нашим работам, так как из-за всеобщего недостатка продовольствия сразу после окончания войны и эпидемий, которые свирепствовали в лагерях военнопленных, там была высокая смертность. При этом привлеченные к работам военнопленные должны были понимать, что им придется остаться в Советском Союзе на несколько лет дольше, чем их товарищам», – пишет в воспоминаниях барон.

«Золотая клетка»

«Субтропическая природа, голубое небо, непосредственная близость Черного моря, заботливая встреча и прием перенесли меня в сказочный мир», – позже писал Манфред фон Арденне.

Тем не менее объекты «А» и «Г» для ученых стали пусть и «золотой», но все же «клеткой». Жили немцы в благоустроенном городке за колючей проволокой, по периметру парк круглосуточно охранялся солдатами. Любой выход за территорию объекта был возможен исключительно в сопровождении сотрудников НКВД. Немецкие ученые работали не за еду. Им были назначены весьма высокие для послевоенной страны оклады. Фон Арденне получал 10 тысяч 500 рублей, в то время как обычный советский директор получал 500 рублей.

© Foto / Алмасхан Марколия
Хоровод немецких детей

«Мои дедушка и бабушка рассказывали, что их (немцев – прим.) не пускали одних даже на рынок. У них был автобус, специально было два шофера для этого дела, и их всегда сопровождал сотрудник КГБ. Группой покупали все необходимое, складывали в автобус и возвращались. Также они ездили на экскурсии. Никакой свободы за пределами объекта не было», – делится Венедиктова воспоминаниями своих дедушки и бабушки.

© Foto / Алмасхан Марколия
Совместная экскурсия в колхоз немецких и советских специалистов в 1954

Немцы в Абхазии жили в комфорте, многим из них разрешили пригласить свои семьи. Так к Манфреду фон Арденне приехала не только супруга с детьми, но и тесть со своей домработницей. Сегодня в доме тестя барона и живет Надежда Венедиктова.

«Мой дед Анатолий Алексеевич Горский работал главным бухгалтером в объекте «А» в Синопе. Как рассказывал дед, любимцу фюрера Манфреду фон Арденне даже разрешили привезти не только жену с детьми, но и тестя. И мой дед позже получил квартиру, где жил тесть Арденне. А от этого тестя остались деревянная люстра и тяжеленная штука для натирания полов. Она была у меня до прошлого года. Долгое время я натирала паркет этой шваброй. Но в прошлом году швабра уже пришла в негодность, и я ее выбросила», – рассказала Венедиктова. 

Обеспечение было налажено, как часы, до такой степени, что немцы даже пришли к убеждению, что советская система труда – самая эффективная в мире. Позже об этом они писали в своих мемуарах.

Праздничная обстановка

Немцам удалось наладить не только работу, но и разнообразить досуг. Внутри объекта они пытались воссоздать довоенную атмосферу. В парке обустроили танцевальную площадку, украсили ее разноцветными флажками, по вечерам устраивали праздники с песнями и танцами.

© Foto / Алмасхан Марколия
Манфред фон Арденне с детьми

Надежда Венедиктова сохранила в памяти жизнерадостную и слегка таинственную атмосферу парка, освещенного фонариками и наполненного танцующими и гуляющими взрослыми.

«Моя бабушка была кокетливой дамой, она часто танцевала с немцами. Однажды ее пригласил на танец фон Тиссан – до конца войны бывший личным советником Гитлера. А бабушка только что купила первые шелковые чулки. Для того времени это был пик моды, сейчас людям, избалованным ширпотребом, сложно представить, с каким трудом тогда доставались вещи. Ну, Тиссан, видимо, не очень ловок был во время танца. Он случайно задел ногу бабушки и порвал ей чулки. Бабушка до конца жизни это помнила и говорила, как ей тогда не повезло с напарником по танцам», – рассказала она забавную историю.

Железный рыцарь с шоколадом

Былую жизнь немецкие ученые пытались воссоздать не только песнями и танцами, но и в интерьерах. Диковинкой для местных стал железный рыцарь в доме барона Арденне.

«В передней части дубовой гостиной стоял металлический рыцарь, такой можно увидеть в западных музеях. Арденне это скопировал из своего дома в Германии. У рыцаря металлическая перчатка была открытой. В Германии у него в руке были визитки, поскольку в советское время никаких визиток не было, барон туда клал шоколадку для гостей», – рассказала Венедиктова.

© Foto / Алмасхан Марколия
Схема института А глазамаи дочери фон Арденне из книги Беатриче фон Арденне

Непривычный образ вели и немецкие женщины, которые последовали за своими мужьями и любимыми в Абхазию. Маленькой Надежде Венедиктовой запомнилась фрау Зукхерд, которая любила стойкие духи.

«В парке у центральных ворот, непосредственно перед институтом, возле львиной пары росли два дерева османтуса душистого, которые очень пахли. И после того как немка уехала, эти деревья так и звали: «Старые сотрудники фрау Зукхерд». Почему-то именно она мне запомнилась», – добавила литератор.

Атмосфера таинственности

Немцы покинули Абхазию к 1955 году. После их отъезда началась инвентаризация. И дедушка Надежды Венедиктовой не досчитался таинственного сосуда «вердо», который значился в списках.

«Дед мой рвал и метал: как, да что ж такое, куда он делся? Главное – цена на сосуд была небольшая. Потом выяснилось, что это было ведро. Кто-то просто перепутал буквы местами», – вспоминает литератор. 

© Foto / Алмасхан Марколия
Немецкие дети

За короткое время немцы успели оказать большое влияние на жизнь местных. Кто-то полюбил игру на губной гармонике, а кто-то перенял стиль жизни.

«Память о них в нашей семье сохранялась долго. У меня некоторое время оставалась губная гармоника, которая мне досталась от немцев. А мой отец по складу характера был немцем. Его так и называли. Он был такой педант, два раза в день брился, был пижон, а в те времена быть пижоном было непочетно. И все время следил за новинками моды», – добавила Венедиктова.

Читайте также:

Источник : sputnik-abkhazia.ru

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *