СЛОВО О БРАТЕ: АБХАЗСКИЙ РОБИН ГУД

СЛОВО О БРАТЕ: АБХАЗСКИЙ РОБИН ГУД02.10.2018

СЛОВО О БРАТЕ: АБХАЗСКИЙ РОБИН ГУД

Братья по оружию

«Всякому беспределу есть предел.

Наказание по Законам Апсуара».

Юрий Лакоба

Про Юрия Лакоба на протяжение многих довоенных и послевоенных лет было много написано в российской прессе, а потом в Интернете. Абхазская же довоенная пресса ограничилась большой злобной публикацией грузинского журналиста, наряду с бывшим начальником УУР МВД Абхазской АССР полковником Баталби Сагинадзе (глаза и уши Шеварднадзе в Абхазии, позже арестован в Грузии за причастность к махинациям при расследовании уголовного дела, связанного с похищением людей и убийством), сухумского оборотня, показавшего себя во время войны с наихудшей стороны, Александра Берулава.

Меня до сих пор спрашивают о судьбе моего брата, о том, как его затребовал в Москву Андропов для переговоров в связи с взбунтовавшейся зэковской массой и многом другом. Но, прежде всего, о его отношении к войне, его взаимоотношениях с Первым Президентом Абхазии Владиславом Ардзинба, который старался мобилизовывать для Победы представителей разных национальностей, всех социальных слоев, групп и статусов, в том числе и тех, кто был (как мой брат) не в ладах с законом.Тем более что Владислав, может быть, как никто другой понимал, что, как сказал великий Костис Паламас: «Закон коль не от Бога он, Приносит муки и страданья, В нём слово каждое убого». И это помогало выдающемуся абхазскому лидеру подняться над стереотипными, зачастую устаревшими, а порой и мёртвыми штампами, которыми по инерции полна была и всё ещё остаётся такой наша жизнь и отношения между людьми. Величие В.Ардзинба состояло во многом, в том числе и в том, что он не только старался объединить во имя великой идеи самых разных людей, но при этом ещё тогда давая себе полный отчёт в том, что как показало время, Юрий Лакоба – больше гражданин и патриот, чем многие из «респектабельных» и официально заявленных на это звание. Достаточно сказать, что мама Ардзинба тоже, наряду с Валерием Ивановичем (Алябриком) Киртбая, принимала участие в вызволении его из МВД Грузии. Ещё до войны, чтобы облегчить участь Ю.Лакоба, братья Хибовцы (Тенгиз и Заур) и двоюродный брат В.Г.Ардзинба, родной племянник его матери Надежды Шабановны (в девичестве Язычба, родная сестра героически павшего в бою командира батальона, Героя Абхазии Гайдара Язычба) Азиз Хишба (он же Зурик, а также «Червонец») пригласили меня к его маме, и она, будучи в курсе имевшихся у брата (находился в то время в центральном в Грузии Ортачальском СИЗО-тюрьме) проблем, лично дала мне необходимую для этого немалую сумму.

Освободившись, мой брат, убежденный, что война неминуема, стал заниматься добычей оружия. А добыв, спрятал вместе с нашим двоюродным дядей Зыкой Лакоба в его многочисленных пчелиных ульях. И просил об этом никому не говорить, и уж тем более не отдавать ни при каких обстоятельствах. Мы выехали в Москву. Там нас и застала война. Накануне прибыли из Пекина, куда летали с целью поправить подорванное здоровье брата с помощью китайской медицины. Его доверенные люди в Лыхны (Юра Камлия и др.) пришли к дяде и попросили у него спрятанные разобранные автоматы. А дядя – в глухой отказ. Дескать, ничего не знаю, никакого оружия у меня нет. Пришлось ребятам отвезти его в Гудауту на междугородную переговорную телефонную станцию. Он связался с племянником, объяснил ситуацию. В ответ было: «Дядя, конечно, всё оружие отдай. Я ведь для этого его и доставал».

Приведу и такой случай. 3 сентября 1992 года – день подписания с участием Б.Ельцина, Э.Шеварднадзе и руководителей северокавказских республик известного и очень трудного для В.Ардзинба московского Соглашения в «Президент-Отеле». Впрочем, к этому Соглашению двумя-тремя днями позже я составил аналитическую справку, своего рода экспертное заключение, и передал лично Владиславу Григорьевичу через начальника его охраны Виталия Бганба. Но в тот памятный день, 3 сентября он пригласил в «Президент-Отель» брата Юрия, за которым приехали две машины, во главе с одним из весьма энергичных, широкопрофильных и талантливых организаторов отпора грузинской агрессии Гуриком Ладария. Брат приготовил в качестве подарка Владиславу в особом футляре уникальное штучное, тульской работы ружьё, которое при досмотре в «Президент-Отеле» было обнаружено охраной отеля, не пожелавшей соглашаться на пронос ружья вовнутрь режимного объекта. Лишь личное вмешательство В.Ардзинба предотвратило назревавший конфликт, и драгоценное ружьё беспрепятственно проследовало в банкетный зал, где в торжественной обстановке Ю.Лакоба и вручил этот подарок знатному и героическому его адресату с пожеланием, чтобы в его руках «оно стреляло и попадало только в десятку». Кстати, именно Г.Ладария в одном из созданных им первых штабов абхазского сопротивления в Москве предложил мне от имени абхазского народа поблагодарить Елену Боннэр за смелое выступление в первые дни войны в открытом телеэфире в поддержку Абхазии против вероломной агрессии Грузии. Ладария мгновенно нашёл её телефон и связал меня с ней. Таким образом благодаря его находчивости и исключительной оперативности (по абх. афа6ьащъа) хоть такое внимание этой великой женщине было уделено.

Часть добытой братом в Москве партии оружия после освобождения Гагры была отправлена через надёжных людей, а другая – большая часть – в багажном отделении поезда «Москва – Адлер», начальником которого был ответственно отнёсшийся к этой опасной операции наш соотечественник Осия с подачи нашего родственника Гиви Лакоба, работавшего тогда старшим проводником. Осия по деловому ставил вопрос: «Ваше дело – доставить груз к багажному отделению. А за попавшее в багажное отделение гарантированно отвечаю я». Так оно и вышло. К багажному отделению тяжёлый груз несли многие, в том числе не только наши с братом родственники-абхазы, но и мегрельские родственники моей невестки из числа беженцев из Мегрелии, сполна испытавших на себе каток грузинского нацизма. Несли его в каких-то тонких, но неимоверно прочных больших японских сумках, которые выдерживали тяжесть непростого груза. И это было важно, так как брат запретил всем пользоваться услугами носильщиков. По убеждению брата, обнаружив такую тяжесть в столь изящных (и казалось бы, на вид не предназначенных для этого) сумках и заподозрив неладное, могли бы «сдать» нас. По этой же причине брат просил также, чтобы те, кто нёс груз, не прогибались под его тяжестью, словно в сумках было что-то лёгкое, не тяжёлое. Мы же с братом, его супругой и одним подручным после благополучного водворения груза в багажное отделение в качестве пассажиров сопровождали этот ценный для фронта груз. По прибытии в пункт назначения – вокзал «Адлер», освободившись от пассажиров, состав ушёл в местное депо. С прибывшей из Лыхны «спецбригадой» во главе с Юрой Камлия все мы, имевшие отношение к границе на Псоу, с Амираном Лагвилава окольными путями проследовали в депо. Поздней ночью погрузили всё это в подготовленный транспорт и с помощью того же А.Лагвилава перебросили оружие через границу. И если следование груза в багажном отделении поезда происходило на безвомездных началах, то за сделку на границе расплачивался брат.

Вскоре и сам Владислав помогал вызволять брата из застенок уже московской «Бутырки», в которую он угодил из-за хранения в своей московской квартире очередной партии оружия для отправки в Абхазию. Кстати, когда Юрий после освобождения вернулся из Бутырской тюрьмы в освобождённую Абхазию, В.Г.Ардзинба передал ему, через всё тех же близких ему братьев Хибовцев, что он удовлетворен его возвращением и хочет с ним встретиться. Но Юрий уже тяжело болел. А буквально через несколько дней он был госпитализирован в Сухумскую городскую больницу. Медики под руководством врача высшей категории, зав.теравпевтическим отделением Валентины Ивановны Чукбар дали заключение о необходимости срочной его отправки в Москву в специализированную клинику. С помощью неимоверных усилий опытной и дружной гуманитарной бригады врачей из Санкт-Петербурга (кстати, которых как могла радушно принимала и угощала в своём доме по-абхазски сестра Хибовцев – Тамаша) Юрий стал-таки транспортабелен и был перевезён в Москву. В одной из ведущих столичных клиник консультировавший его знаменитый академик, проф. Александр Васильевич Сумароков высказал своё удивление и восхищение тем, как могли абхазские врачи в условиях послевоенной разграбленной Абхазии, без необходимой для этого специальной аппаратуры так точно установить столь сложный диагноз. Так что встреча абхазского лидера и моего брата тогда в Абхазии не состоялась. Но на похороны вернувшейся после войны в родную Абхазию нашей с братом мамы в холодный декабрь 1994 г., а чуть позже (в марте 1995 г.) и самого Юрия Владислав пришёл. А известный абхазский чекист, прошедший всю Великую Отечественную войну до Берлина и Австрии, позже сполна хлебнувший от державшего его на особом прицеле Шеварднадзе и особой шеварднадзевской «опёки», Мурат Сулейманович Ахба (кстати, родной племянник расстрелянного в 37-м знаменитого офицера абхазской милиции и телохранителя Василия Лакоба Бирама Ахба и отец Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Абхазия в Российской Федерации Игоря Ахба) на похоронах Юрия, по-абхазски (8сыуа7ас9 оплакав его, скажет: «Это был по характеру настоящий внук Василия Лакоба, хотя ему и была уготовлена иная судьба».

(Продолжение следует)

Якуб ЛАКОБА

Номер:  103
Выпуск:  3704
Рубрика:  политика
Автор:  Якуб ЛАКОБА, председатель политсовета Народной партии Абхазии

Источник : Газета «Республика Абхазия

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *