Математик-«лягушка», или Как абхаз стал теоретиком

В апреле 2018 года в Петербургском отделении Математического института имени Владимира Стеклова наш соотечественник Астамур Багапш защитил диссертацию на соискание степени кандидата физико-математических наук. В интервью молодой математик рассказал о преподавательской работе, научной деятельности и не только.

Асида Квициния, Sputnik.

— Астамур, поздравляю тебя с защитой кандидатской диссертации! Тема твоей диссертации «Аппроксимация функций решениями однородных эллиптических систем второго порядка на компактах в комплексной плоскости и граничные свойства этих решений». Объясни простым языком, «что это и с чем это едят»?

– Спасибо за поздравление. Я исследую свойства функций, удовлетворяющих вот этой самой так длинно озаглавленной системе уравнений. Ее частные случаи встречаются в плоской теории упругости, когда надо описать, как деформируется тело при воздействии на него определенных сил.

Аппроксимация означает, что нам надо функцию-решение системы уметь приблизительно заменять на другие функции, которые удовлетворяют той же системе, но не такие «страшные», как эта первая функция.

© Фото : Из личного архива Астамура Багапш
Защита диссертации Астамура Багапш на соискание степени кандидата физико-математических наук.

— Есть такая классификация Фримана Дайсона. По ней есть математики-«птицы» и математики-«лягушки». «Птицы», летая высоко, видят большие области математики, «лягушки», сидя в своем пруду, работают на микро-уровне. В таком случае, ты «птица» или «лягушка»?

– Тогда я лягушка, желающая, однако, заглянуть за пределы своего пруда.

— Ты окончил Московский государственный технический университет имени Баумана, там же сегодня преподаешь математику. Почему в Абхазии не работаешь?

– Я люблю преподавательскую работу, но все же мое первое призвание – это наука, и, кроме МГТУ, я работаю еще в научном институте – Вычислительном центре РАН. Если говорить о научной деятельности, то, опуская рассказ о мотиве личной выгоды, присущий всем, могу сказать, что я принесу больше пользы Отечеству, находясь там, где нахожусь. Я периодически поддерживаю контакты с Абхазским госуниверситетом, рассчитываю на их упрочение и сейчас хочу больше узнать о научном сообществе у нас.

— Что ты думаешь о проблеме популяризации математики в Абхазии и не только? Как повысить авторитет математических специальностей?

– Есть много способов популяризации математики и науки в целом, но если говорить по существу, то для популяризации нужны денежные вливания. В Абхазии много нерешенных социальных и экономических проблем, и в этих условиях тратить большие средства на такую чисто теоретическую деятельность, какой, к примеру, занимаюсь я, и которая может принести пользу очень нескоро – это, будем честны, роскошь. Однако необходимо поддерживать хороший уровень математики в стране, для того чтобы студенты прикладных специальностей получали хорошее математическое образование, без которого они превратятся в бездумные машины для эксплуатации машин.

В целом, думаю, в мире наука пропагандируется неплохо. А вот в России при всей колоссальной мощи ее науки пока плохо умеют ее рекламировать. Думаю, тому виной долгое отсутствие рыночных отношений в стране.

— Математика – достаточно трудная область познания. Чем она тебя привлекла?

– Трудностью и привлекла. Когда два занятия даются в равной степени, невозможно не отдать предпочтение более сложному.

— А если бы не математика, то что?

– Человечеству – каменный век. Ну, а мне история. Исторически она была первым моим увлечением.

— Что тебя привлекает в математике, в чем ее красота? Может, в первую очередь тебя захватывает возможность решить проблемы, которые ставились предыдущим поколением математиков?

– Да, есть азартная составляющая, она меня и обратила к математике еще подростком. Но позже я увидел в математике много большее. Это красота рассуждений и построений, удивительная, почти мистическая способность достаточно точно и притом непредвзято описывать реальный мир.

– Ты сказал, что работаешь в Вычислительном центре РАН. Расскажи подробнее про эту работу. Как решаются задачи? С кем «ломаешь» голову над недоказанными гипотезами и выдвигаешь новые?

 – Есть несколько связанных направлений, по которым я занимаюсь исследованиями, они инспирированы моими научными руководителями в ВЦ и в МГТУ.

Однажды на четвертом курсе я, преодолевая желание в очередной раз проспать утренний семинар, все же пришел на учебу. И именно на том занятии услышал о некотором методе, который, как и все, о которых я слышал, пытался применить в своих курсовых задачах. Оказалось, что я выдвинул новый способ исследований эллиптических систем, простой, но ранее не замеченный. Специалистам он понравился, а львиная доля результатов моей диссертации получена с его помощью.

Примерно так приходят идеи. Надо еще сказать, что дают толчок беседы с научными руководителями, обсуждения с другими авторитетными специалистами. Иногда из этого получаются совместные работы.

— Давай немного вспомним твое раннее студенческое время. Как ты привыкал к учебе в другой стране?

– Методом стресса. Учеба была тяжелая, ни о чем другом думать было особенно некогда.

— Ты не раз побеждал в серьезных олимпиадах и речь не только о школьных. Это и московские олимпиады по математике, и всероссийские. В свое время ты вошел в пятерку лучших студентов России по высшей математике. Какое влияние оказал на твою карьеру этот опыт?

– Он мне едва не стоил исключения из университета. Пока я ездил по олимпиадам, у меня образовались серьезные долги по учебе. Но я знал, что сдам их и пересдам для красного диплома в свое время. Олимпиады ничего общего не имеют с наукой, но мне нужно было проверить свои способности на новом уровне, увидеть, что и тут я могу иногда выделяться. Порой даже надо обмануть себя и заставить на минуту поверить, что можешь сделать что-то великое. В рутине дней обычно чувствуешь обратное – беспомощность перед огромными массивами знаний, и это вредит.

— Кто или что помогает твоему профессиональному становлению?

– Мои научные руководители.

— Расскажи немного о своих наставниках, которые на тебя повлияли. Чему ты у них научился?

– Учителей по математике в школе и в вузе у меня было много, всех не перечислить. В школе первыми привили мне интерес к математике Надежда Григорьевна Шулумба и к физике Элеонора Николаевна Готорук. Они меня снабжали дополнительной литературой, я стал сильно опережать школьную программу.

Мое становление как исследователя-математика произошло под началом моего научного руководителя Константина Юрьевича Федоровского. Это хорошо известный в мире специалист по комплексному анализу, особенно в вопросах аппроксимации функций. Мы взаимодействуем уже восемь лет. Константину Юрьевичу я обязан прежде всего тем, что, попав в силу обстоятельств в технический университет, я тем не менее смог развиваться как математик-теоретик, о чем всегда мечтал.

Три года назад я начал работать в Вычислительном центре имени Дородницына под руководством Владимира Ивановича Власова, который явился научным консультантом моей диссертации. Общение с ним заставило меня по-новому посмотреть не только на математику, но и на очень многие другие вещи. Коротко говоря, я стал, с одной стороны, еще сильнее подвергать все, не только математику, рациональному анализу и осмыслению; с другой стороны, я сейчас стараюсь отходить от формально-технического подхода в сторону образно-эмоционального.

— Как ты считаешь, нужно ли широкой публике знать, что такое унивалентные основания математики?

– А я сам не знаю, что это. Видимо, не нужно (смеется).

— Ты следишь сейчас за тем, что происходит на Большом адронном коллайдере? За исследованиями бозона Хиггса? Тебе это интересно?

– Это далеко от моей деятельности, но, по крайней мере, громкие новости я не пропускаю. Экспериментальная регистрация бозона Хиггса была выдающимся событием (Хиггс вскоре получил Нобелевскую премию). Я в то время посетил международную веб-конференцию для широкой публики в стенах МГУ. Там был телемост с ЦЕРНом. Если говорить о физике элементарных частиц, то еще нужно отметить недавнее экспериментальное подтверждение гипотезы Эйнштейна о существовании гравитационных волн.

— Какое место в твоей жизни занимает хобби, что тебя интересует – спорт, искусство, путешествия?

– Все перечисленное интересует. Раньше я занимался шахматами, но это столь же напряженное занятие, сколь и математика, и меня стало не хватать. Свободное время я обычно посвящаю общению с друзьями и близкими или саморазвитию. Регулярно посещаю футбольные матчи в Москве. В прошлом году играл в Лиге «Что? Где? Когда?», которую проводила наша диаспора в Москве. Читаю в основном литературу и историю, иногда что-то из других наук, смотрю документальные фильмы, чуть реже кино. Приезжая в Сухум, начинаю вести более здоровый образ жизни и стараюсь не пропускать культурные события. Люблю театр и классическую музыку.

— Какие планы после кандидатской, о докторской подумываешь? Может, серьезно мечтаешь о премии Филдса?

– Я слишком серьезен, чтобы всерьез мечтать о медали Филдса. Такой манией величия… наслаждаюсь редко. Над докторской диссертацией непременно буду работать. Это требует много времени и, главным образом, озарения.

Источник : sputnik-abkhazia.ru

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *